КИНО / КУЛЬТУРА / ИСТОРИЯ

1612. Без обид за хроники смутного времени
Декабрь 2007

Фильм, о котором пойдет речь, никого не оставил равнодушным. В том числе и польского журналиста, побывавшего в российской столице и оценившего не только фильм, но и саму новую жизнь россиян.



Помнится еще в несколько лет назад, когда 4 ноября в России только начали отмечать новый праздник, а в Польше не было практически ни одного человека, который не задавался бы вопросом: “А что это там празднуют русские? Какую еще победу над поляками в шестнадцатом веке?”

Первый канал польского радио поймал меня тогда в автобусе, в котором я ехал неподалеку от Люблина вместе с группой российских туристических операторов.Расскажите, просят, прямо сейчас по телефону в прямом эфире о новом празднике. Рассказал, хотя очень и мешала наша переводчица, раскрывавшая российским гостям тонкости развития сахарного производства в здешнем воеводстве.

Политика или искусство?

Потом к ресторану в Люблине, где мы обедали срочно прибыла телегруппа “Польсата”. Когда к ней вышел, вопрос прозвучал аналогичный: “Так что празднуете в России и при чем тут Польша?”

Сейчас, когда страсти по поводу окончания смутного времени на Руси и изгнания поляков и литовцев из Московского кремля в 1612 году только улеглись, тема, вдруг, снова вернулась.

На сей раз поспособствовали российские киношники, которые сняли по нынешним понятиям самый настоящий “боевик” о делах давно минувших дней. Понятно, не без участия братьев-поляков.

Только ленивый не высказался по поводу достоинств и недостатков этой ленты. Одни ругают, другим нравится, третьим без разницы...
Лично мне фильм понравился!

Константин Владимиров



"Правда времени, правда экрана"

...Фильм “1612” лишен моментов, которые могли бы вызвать неприязнь по отношению к полякам, в нем нет текстов о Польше, которые могли бы соотноситься с нынешней ситуацией.

Молодому поколению россиян язык капиталистической глобализации понятнее, чем какой-либо другой. Зато молодые россияне все хуже понимают российскую историю и российские символы, потому что они связаны не с тем пространством, в котором живет молодежь.

В Москву я прилетел 31 октября. От аэропорта Шереметьево до ближайшей станции метро меня довез микроавтобус. Проезжая Химки, город, примыкающий к Москве - в том месте, докуда дошли немцы в 1941 г. - я увидел памятник в форме т.н. “ежей” (стальных противотанковых заграждений). Хотя он стоит у дороги, заметить его труднее, чем освещенные триумфальным сиянием магазины IKEA и Auchan.

От Планерной - конечной станции метро - до Текстильщиков я ехал не меньше 45 минут. Я заглядывал через плечо сменявшим друг друга соседям, чтобы узнать, что они читают.

Пассажирка лет восемнадцати изучала статью “Десять вещей, необходимых девушке Cosmopolitan”. Молодой мужчина листал каталог с сотовыми телефонами. На открытой странице книги 30-летней соседки я заметил такой диалог: “Трахни меня. - Здесь? - Здесь и сейчас!”

Войдя в номер гостиницы, я немедленно включил телевизор. На экране представитель правительства сетовал на недостаточную, по его мнению, компетентность граждан в финансовых вопросах, объясняя, что частные пенсионные фонды каждый год дают более десяти процентов прибыли, а государственный - лишь несколько.

Чиновник призывал передавать деньги в частные фонды. Те, кому скучно слушать подобные рассказы, могут погрузиться в телевизионные развлечения. В репертуаре российского телевидения есть, в частности, лицензионные поющие идолы, а также звезды, танцующие на паркете, и звезды, танцующие на льду.
На следующее утро я отправился в район строительства московского Сити на Красной Пресне, которая по своему историческому характеру больше всего напоминает варшавскую Волю. Красная Пресня была местом концентрации фабрик и революционных - как показал 1905 год - рабочих.

Из бывших фабрик сделали клубы и рестораны, а на берегу Москвы-реки строятся небоскребы, в том числе, самый крупный в Европе объект - башня “Федерация”, высота которой с мачтой составит 448 м. Помимо офисов, в небоскребах будут размещены апартаменты ценой в миллионы долларов. Московское Сити должно стать самым узнаваемым символом российского капитализма.

Панорама строящихся небоскребов отлично видна с улицы Дорогомиловской. Между ней и Киевским вокзалом - на месте убогого базара, где в 90-е годы приехавшие из российской провинции и бывших советских республик отоваривались дешевыми сигаретами - построен большой и престижный торговый центр “Европа”, продающий товары заграничных брэндов.

По-прежнему самым известным торговым объектом остается ГУМ на Красной площади, который в эпоху СССР штурмовали миллионы граждан изо всех бывших республик. Миллионы клиентов исчезли, потому что для того, чтобы делать покупки к ГУМе, нужно иметь толстый кошелек.

Когда вечером я ходил по галереям ГУМа, в нем было больше охранников, чем покупателей

...Несмотря на претензии правительственного чиновника, которого я видел по телевизору, мир глобального капитализма сегодняшним молодым поколениям россиян понятнее, чем какой-либо другой...

По данным опроса, проведенного в октябре, лишь каждый 25-ый россиянин знает, что произошло в 1612 г. Для многих молодых даже советский период - это черная дыра. То же самое со знанием русской литературы...

Чтобы улучшить понимание и достучаться до молодых, Кремль заказал Никите Михалкову кинофильм, разъясняющий смысл отмечаемого 4 ноября Дня народного единства. Разъяснением занялся режиссер Владимир Хотиненко, автор, в частности, знаменитого в 90-е годы “Мусульманина” и снятого три года назад великолепного исторического сериала “Гибель империи”.

Я пошел в кино на второй день выхода “1612” на экраны - в пятницу, 2 ноября, выбрав самый популярный сеанс - 19 часов - и самый известный уже несколько десятилетий кинотеатр - “Пушкинский” (ранее “Россия”), принадлежащий известной сети. Для того, чтобы пройти внутрь - как и во многих других общественных местах в Москве - мне пришлось пройти через рамку металлоискателя.

Для российской молодежи подобная рамка - нечто естественное.

В пропахшем попкорном зале уже стояла елка, украшенная игрушками. Довольно рано, учитывая, что до Нового года осталось почти два месяца, а до православного Рождества - более двух. Но новогодняя традиция - в отличие от Дня народного единства - близка и понятна, в том числе потому, что связана с шоппингом, и у нее глобальное лицо Санта-Клауса и кока-колы.

Зрительный зал на моем сеансе был заполнен примерно на пятую часть. Так же было и в других столичных кинотеатрах. Желающих понять причину, по которой Кремль решил вместо 7 ноября (в советские годы - день Октябрьской революции, а до недавних пор - День согласия и примирения) праздновать 4 ноября День народного единства, было немного. Но и эти немногие мало что поняли.

Фильм Хотиненко совершенно несопоставим с киношедевром Сергея Эйзенштейна “Октябрь”, воспевающим революцию 1917 г. У “1612” нет ни ясного идейного посыла, ни даже эмоциональной нагрузки. В лучшем случае, он содержит в себе практическое указание, немаловажное накануне декабрьских выборов в Государственную Думу - власть лучше ее отсутствия.

Режиссер, по его собственным словам, стремился обратиться к молодежи. То есть, поколению, воспитанному на поп-корне, MTV и “Властелине колец”.

В фильме есть элементы фэнтези: живущий в лесу всевидящий старец-стопник с седой бородой следит за тем, чтобы не погибла Россия. Ветер (явно, истории) переворачивает страницы старой книги (как можно догадаться, российской судьбы).

На лоне природы бродит белый единорог с гривой до копыт. Есть еще и дух испанского рыцаря, помогающий в трудные минуты герою фильма - вышедшему из простого народа Андрею (совершенно вымышленная фигура), который в годину испытаний приходит на помощь отчизне и вносит решающий вклад в изгнание из нее поляков.

Помимо элементов фэнтези, в “1612” богато представлена стилистика американских фильмов. В самые драматические и кровавые моменты герои обмениваются веселыми репликами.

Хотиненко подтверждает свою репутацию, когда отказывается от заимствований и делает фильм по-своему. В “1612” есть великолепные батальные сцены, а также немного горькой истории. Русский люд в эпоху смуты занял позицию “моя хата с края”, когда это ему было выгодно - поддерживал польских интервентов и не торопился вступать в ополчение Минина и Пожарского.

В общем, “1612” - фильм, главным образом, приключенческий, а не политический, как можно было бы подумать, судя по тому, что он был заказан Кремлем. С поляками и католическими священниками Хотиненко обошелся чрезвычайно мягко. А ведь эпоха смуты предоставляет материал для множества антипольских и антикатолических фильмов...

“1612” лишен моментов, которые могут вызвать неприязнь к Польше и полякам. Нет в нем и текстов о Польше, которые могли бы соотноситься с нынешней ситуацией... Создатели “1612”, сознавая историческое невежество зрителя, объясняют в титрах, появляющихся в первые минуты, что же, собственно, произошло в этом 1612 году...

(Приводим с сокращениями)

Кшиштоф ПИЛЯВСКИЙ
еженедельник “Пшегленд”