ПОЛИТИКА / РУСОФОБИЯ

"Не такие уж трудные разговоры"
Июнь 2008

Польско-российская группа по трудным вопросам собралась первый раз в новом составе в минувшие выходные в Варшаве. Она провела открытую сессию в варшавском Доме истории. Вот как комментирует это событие “Газета Выборча”:

На ней был представлен общий меморандум. В нем в числе прочего говорится об «улучшении политического климата, который создает условия для разрешения трудных и эмоциональных проблем», а также выражено мнение, что «они не должны быть предметом политической игры».

Это особенно касается «окончательного выяснения всех обстоятельств, связанных с катыньским расстрелом и принятия соответствующих политических решений».

В сессии участвовал Анджей Скапский, президент Федерации катыньских семей. Он опроверг сообщения в некоторых российских СМИ о том, что родственники катыньских жертв добиваются от России компенсаций.

- Мы хотели бы получить моральное удовлетворение. Никогда не выдвигали, не выдвигаем и не собираемся выдвигать никаких материальных требований, - сказал Скапский.

Во время сессии глава организации «Карта» Збигнев Глуза передал российской стороне 25-томный список поляков, репрессированных в сталинские времена, который был создан в значительной мере благодаря сотрудничеству ученых, институтов и неправительственных организаций двух стран.

- В ходе исследовательских работ мы убедились, что жертвами сталинских репрессий пало 800 тыс. поляков, а не 2,5 млн, как сообщали послевоенные источники в эмиграции, - сказал Глуза.

Российский историк проф. Михаил Наринский сказал: «Мы хотим примирить прошлое с будущим. Нет никаких причин оправдывать сталинские преступления. Но нельзя отождествлять режим со страной...

...Сталинский режим был преступный, но нельзя сваливать вину за это на Россию. Нельзя ставить знак равенства между сталинизмом и советским или российским народом”.

Во время сессии двое российских членов группы – проф. Инесса Яжборовская и прокурор Александр Третецкий получили от Федерации катыньских семей медали за вклад в распространение правды о Катыни...

Марчин Войчеховский:

- Что было главной темой первой встречи польско-российской группы по трудным вопросам в новом составе?

Адам Даниэль Ротфельд:

- Согласование полномочий и программы работы. Больше всего времени было посвящено катыньскому делу. Нам удалось достичь значительной степени сближения. Я не скрываю, что говорил о Катыни с намерением дать понять российским партнерам, что для поляков это не только символичный, но фундаментальный вопрос.

В вопросе полномочий мы пришли к соглашению, что речь не идет о том, чтобы подменять собой государственные организации. Мы не можем принимать политических решений и не имеем права заниматься юридическими вопросами. Но мы можем очищать дорогу к взаимопониманию между государствами, разбирать завалы, оставленные предыдущими поколениями.

Многие вопросы уже давно должны были быть разрешены, но этого не произошло. Примером является катыньское преступление.

- Как можно эту проблему разрешить?

- Во-первых, преступление нужно назвать преступлением и соответственно к нему относиться, в частности, обеспечить доступ ко всем закрытым до сих пор архивам. Мы не обсуждаем, какие ещё конкретно решения должны быть приняты.
Для этого существуют правительства. Мы только формулируем сигнал, что без соответствующих жестов некоторые вопросы разрешить невозможно.

- Поняли ли российские партнеры этот сигнал?

- Я думаю, что да. Посмотрим, какой будет эффект. В группе наших собеседников ни один человек не пытался этого оспаривать. Конечно, мы многое видим по-разному.

В Польше сами названия «имперская политика» и даже «Российская империя» – это что-то уничижительное. А в России название «Российская империя» нейтрально, обычное самоназвание, и даже предмет гордости.

Российское видение развития событий имеет мощные корни в культуре, ментальности, истории. Если на одну и ту же тему будут говорить и писать люди доброй воли в обеих странах, то мы поймём, почему мы часто совершенно по-разному видим те же самые вопросы.

Мы много и со взаимопониманием об этом говорили в ходе наших совещаний.

- О чем вы договорились?

- Я уже сказал, что цель нашей группы не в замене государственных организаций, а в разблокировании каналов для диалога. Одновременно мы хотим достучаться до государственных руководителей со своими сигналами и предложениями о том, что необходимо, что можно было бы сделать и каким способом.

Третий замысел - это попытка создать описание польско-российских отношений со времен окончания Первой мировой войны как синтез точек зрения польских и российских историков.

Хотим показать трудные темы, требующие выяснения. В наших отношениях есть белые и черные пятна. Белые – это невыясненные вопросы, а черные – это следствие фальсификаций, манипуляций, которые потребуют много времени, чтобы с ними разобраться.

- Уже известно, кто будет писать эту книжку с обеих сторон, какие будут темы?

- Мы с польской стороны решили, что члены группы возьмут на себя ответственность за координацию работ над определенными разделами. Авторы необязательно должны быть членами нашей группы.

Российские партнеры выразили намерение использовать подобный подход. К сожалению, публикация в «Дзеннике» от 13 июня не облегчила работы. Для достижения успеха нужно хотя бы минимум взаимного доверия.

- Может кто-то из членов комиссии проговорился «Дзеннику», что россияне хотят навязать свое видение истории, например обвинить Польшу в геноциде советских военнопленных после Первой мировой войны или навязать нам ответственность за начало Второй мировой войны?

- Если бы это был кто-то из комиссии, кто читал этот документ или показал его журналистам, то статья в «Дзеннике» была бы совершенно другой. Можно взять в руки этот документ и сравнить с содержанием статьи. Правда, мы обязались не разглашать материалов комиссии, но я заверяю, что в них нет ничего из того, что было в статье «Дзенника».

Российский документ написан языком учебников: вопрос Второй мировой войны, период после 56 года, отношения между обществами, два образа Польши и России из прошлого и т.д. Там нет никакого обвиняющего тона и никаких раздражающих деталей.

Правдивым в той статье в «Дзеннике» было только то, что русские действительно нам предложили 14 тем для дискуссии. Но это были общие темы, сформулированные без каких-либо политических или идеологических оценок.

Факт, что соруководителей комиссии принял президент Лех Качиньский, что премьер-министр Туск принял участие во встрече в рабочем режиме, что с участниками группы встретился министр иностранных дел Радослав Сикорский, говорит о значении, которое Польша придает работе польско-российской группы по трудным вопросам. Это обязывает как польскую, так и российскую стороны...

Марчин Войчеховский: Как вы оцениваете результаты первой встречи совместной комиссии по трудным вопросам?

Отвечает проф. Анатолий Торкунов (ректор МГИМО, член коллегии российского Министерства иностранных дел):

-Это был конструктивный диалог. Обе стороны выражают желание найти решение наших общих проблем. Это не значит, что мы будет одинаково трактовать события. Но в части, касающейся очевидных вещей, например преступлений сталинизма, мы были полностью согласны.

Мы говорили, что история польско-российских отношений в XX веке была очень сложной. К этому имелось множество причин.

Они были связаны с изменениями в России после 1917 года, со внутренними процессами, с изменениями, связанными со становлением суверенной Польши и характером её режима в межвоенные годы, с польско-российской войной, которая создала общий образ врага.

А ведь когда мы жили в общей империи, и это было не год и не два, то как-то друг к другу привыкали.

Понятно, что поляки всегда стремились к восстановлению своего государства. Но в то же время нельзя забыть об их огромном вкладе в развитие Российской империи. Поляки занимали в ней высокие посты, например в армии, где составляли значительную часть офицерского корпуса.

Стоит помнить о том, как они себя записали в истории. Мало кто знает, что ещё в XIX веке газета «Российский инвалид» объявила анкету для простых солдат после войны с Турцией в 1877-78 годах о том, кто был самым храбрым и благородным солдатом во время этой войны. Солдаты указали на поляков! Это, конечно, небольшой эпизод, но и он что-то значит.

- С какого времени, по-вашему, можно говорить об образе врага в наших отношениях?

- Думаю, что переломным моментом была польско-российская война. До начала второй мировой войны эту ситуацию переменить не удалось по многим причинам. А потом было только хуже. Трагические события 1940 года.

В послевоенные годы была надежда, что все сложится иначе, но этого не произошло. Хотя надо сказать, что в послевоенные годы немало сделано для установления нормальных отношений между обычными людьми в наших странах.
В Польше учились тысячи студентов из России, в России десятки тысяч студентов из Польши, был создан фундамент для сотрудничества. Но препятствием к развитию и нормализации отношений был тоталитаризм, который существовал в обеих странах, а поздней может быть уже не такой острый, но авторитаризм.

Препятствием было также то, что не сказано всей правды о трагических событиях нашей истории. В 90-тых годах это наконец было сделано. Проделана колоссальная работа, чтобы сказать людям правду, например, правду о Катыни.
В российской части группы есть прокурор Александр Третецкий, который посвятил много лет, чтобы установить правду об этом преступлении. Когда он рассказывает о своей работе, то буквально мурашки по спине. Он выполнил очень трудную и нужную работу. Хотел докопаться до правды и объявить ее людям.

- Какими будут российские приоритеты на совещаниях группы?

- Значительная часть наших приоритетов расходится c польскими. Но есть вопросы, которые мы вместе хотели бы глубоко исследовать. Это прежде всего происхождение Второй мировой войны.

- Что послужило причиной того, что война началась 1 сентября 1939 года?

- В этом вопросе ещё многое нужно исследовать. Знаю, что подходы историков из России и Польше к этому вопросу различаются, но мне кажется, что это нормально. Синтез наших взглядов, выполненный совместно историками обеих стран, мог бы стать значительным вкладом в историю Европы.



“Nie takie trudne rozmowy”,
Марчин Войчеховский